Три первых лица собрались у экранов,
и чайник признался, что он — телескоп.
Их правда сползает с дрожащих тюльпанов,
ведущий сменился — и выцвел укроп.
Верните им голос, похожий на грохот,
ведущий был старый, как медный звонок,
иначе у моря прорежется хохот,
и всякий, кто плачет, — сырой потолок.