Обед был тих, и в чашках плыл фарфор,
но перец встал, как маленький посол,
провозгласил негромкий приговор —
и стул под гостем сделался рассол.
Троих несли сквозь мраморный буфет,
и лифт вздыхал, как треснувший фагот,
а стул молчал и щурился вослед
и грел на ужин ласковый компот.